Андрей Захаренко. Синопсис киносценария.

Название планеты: Агенора
Название звезды: Кодр
Галактический сектор — 528 Z

Герои:

Альберт Тихомиров – астрофизик
Роб  – биохимик, со своей собакой Гектором
Александр Горбушин  – лейтенант галактического спецназа
Владимир Маркес – директор научной станции Агенора
Перри Хатч – старший инспектор Центра Планетарных Исследований (ЦПИ) на Агеноре, профессиональный ревизор
Маргарита Строу – ассистент Хатча, инспектор Центра Планетарных Исследований (ЦПИ) на Агеноре
Екатерина Наумова – ведущий биолог станции Агенора

Перри Хатч – старший инспектор Центра Планетарных Исследований (ЦПИ) на Агеноре, профессиональный ревизор

Синопсис

Будущее некоторой степени отдаленности. Год эдак две тысячи энный… По всей Галактике через зоны, свободные от скоплений вещества, проложена сеть специально оснащенных транспортных коридоров, по которым осуществляются регулярные рейсы особых гигантов – гиперсветовых внутригалактических паромов (предназначенных для скоростной доставки космических кораблей среднего и малого классов в регионы Галактики любой степени удаленности), а также передача данных с гиперсветовыми скоростями. По пути следования коридоров организованы порталы – места остановки парома и выгрузки кораблей-пассажиров и узлы приема-передачи информации. От порталов до места назначения в виде конкретной звездной системы прибывшие корабли двигаются уже своим ходом на безопасных для зон скопления вещества досветовых скоростях. Передача данных от передатчика на корабле/научной станции до приемника на узле коридора осуществляется с обычной световой скоростью. В итоге переброска между регионами Галактики осуществляется очень быстро – считанные часы, а вот движение от порталов до места могут занимать и несколько недель, даже для трафика данных.

Действие фильма начинается с того, что лейтенант галактического спецназа Александр Горбушин, получивший трехмесячный отпуск после удачного завершения важной операции в особоопасной центральной области Галактики, решает навестить своего школьного друга Альберта Тихомирова, астрофизика научной станции на планете Агенора, находящейся в звездной системе Кодр на соседнем к «земному» рукаве Галактики. От портала до Агеноры Александр добирается «попуткой».

О планете Александру известно только то, о чем писал ему в редких письмах Альберт. Это планета земного типа, по всем характеристикам удивительно напоминающая Землю. Именно поэтому Центр Планетарных Исследований, научным сотрудником которого является и Альберт (как и еще один их школьный товарищ, также работающий на Агеноре, биохимик Роб Стэлси) развернул здесь серьезные исследования. Их цель – выяснить, пригодна ли планета для масштабной колонизации землянами. Загадка Агеноры в том, что несмотря на вполне достаточный возраст и почти идеальные условия, на планете до сих пор нет никаких следов органической жизни, более развитой, чем одноклеточные водоросли обширного агенорского океана. К слову, именно этими водорослями был образован кислород агенорской атмосферы, которого в воздухе почти достаточно для дыхания человека, не занятого серьезными физическими упражнениями. На момент начала описываемых событий станция имеет 25 научных сотрудников, 10 человек технического персонала, пять спутников на разных орбитах планеты и … двух инспекторов ЦПИ, проверяющих деятельность станции – Перри Хатча и его ассистента Маргариту Строу.

Итак, Александр Горбушин отчаливает от станции галактического парома и начинает свое двухнедельное путешествие к Агеноре. На планете же тем временем разворачиваются драматические и не совсем понятные события. Дело в том, что многие месяцы работы научной станции не привели к ожидавшимся результатам. Ученым так и не удалось выяснить причину бесплодности планеты, в то время, как именно этот вопрос становится ключевым, именно от ответа на него зависит будущая колонизация. Недовольный ситуацией ЦПИ прислал на станцию одного из самых опытных инспекторов, досконально знающего все методики и подходы, уже десятки лет обеспечивающие успешное освоение Галактики. И сбой на Агеноре – фактически первый случай столь серьезного тупика. Первое и самое очевидное объяснение ситуации – пресловутый человеческий фактор. Руководство ЦПИ подозревает, что коллектив станции работает недобросовестно, нарушает устоявшиеся правила и т.п. Прибывший Хатч, таким образом, изначально настроен на поиск виноватых. Хотя на самом деле исследователей упрекнуть не в чем, тем не менее вся ситуация складывается таким образом, будто бы подозрения Хатча верны. Если ранее главной проблемой был категорический «отказ» всех сред планеты от поддержания и воспроизведения искусственно посеянных колоний живых организмов, то последние несколько недель радикально и неприятно изменили обстановку. Начались постоянные более или менее серьезные чрезвычайные происшествия – необъяснимые отказы систем, сбои в работе оборудования, нелепые ошибки персонала. И что особенно неприятно – серьезность проблем возрастала день ото дня…

Инспекция ищет причину в неверной организации работы, директор станции Владимир Маркес пытается ужесточить дисциплину. Однако никто из них не видит ни причины, ни пути решения проблемы. Лишь один человек, похоже, хоть что-то может разобрать в сложившейся ситуации. Это Альберт (коллеги исподтишка дразнят его «Эйнштейном»).  Сам по себе живущий более внутренней, чем внешней жизнью, и тем самым снискавший себе славу замкнутого, неинтересного, непонятного, а значит то ли опасного, то ли просто «внесистемного» человека, он не столько понимает, сколько ощущает всю не столько неприятность, сколько важность происходящего. С самого начала своего пребывания на Агеноре Альберт вдруг ощутил в себе необъяснимую способность предчувствовать происходящее. Еще до конца не поняв, что с ним произошло, он все же научился формулировать свое предчувствие, преобразовывать его в данные, доступные для рационального восприятия. И сразу же понял, что все, происходящее на станции, далеко не случайно. И что дальше будет только хуже. Однако как это объяснить коллегам, если все его интуитивные открытия не имеют абсолютно никакой доказательной базы? Тем более, что причины происходящего не знал и он сам.

По мере того, как все более мрачные предчувствия Альберта претворялись в жизнь, а комиссия из ЦПИ все более неприязненно смотрела на окружающих, он все более утверждался в необходимости попытки донести свои ощущения до коллег. Ничего не получив от разговора со своим старым школьным товарищем, биохимиком станции по имени Роб — человеком флегматичного склада, педантом в работе, внешне склонным к полноте, боязливым перед вышестоящими и страшно переживающим об успешности своей карьеры — испугавшимся и начавшим лихорадочно прятаться за важность повседневной рутины, Альберт идет к Маркесу.

Директор выслушивает Тихомирова внимательно. Спокойно. Даже заботливо. Как доктор пациента. И рекомендует пообщаться с психологом станции, а может быть и отдохнуть пару дней… Этим тема закрывается. Альберт уходит к себе и в себя. Делать как будто нечего. Однако ощущение близких бед только усиливается. В какой то момент астрофизик просто вскакивает и уносится куда-то вдаль на вездеходе. А через некоторое время рация в кабинете директора срывающимся голосом молодого геофизика сообщает, что произошла очередная авария, что все почти в порядке, однако если бы неожиданно появившийся за несколько секунд до того Тихомиров не отключил бы генератор, мог бы быть серьезный взрыв… Похожая ситуация повторяется еще, и еще… А через несколько дней Альберт на руках вносит в кабинет директора бледную, в обгоревшем комбинезоне, бесчувственную, но живую биолога Екатерину Наумову. Маркес в недоумении и уж почти готов поверить Альберту. Но…

В кабинете директора появляется Хатч с видом охотничьей собаки, взявшей след. Он швыряет на стол папку с кучей бумаг, усаживается в кресло с выражением профессионала, сделавшего свое дело, и сообщает, что выяснил причину неудач станции. И этой причиной оказывается улыбающийся с листка досье Альберт Тихомиров. Маркес начинает было просто смеяться, но Хатч сообщает, что через пять минут прямо здесь состоится закрытое совещание руководства станции. В кабинете появляются приглашенные избранные, в том числе почему то и Роб Стэлси, и ассистент Хатча Маргарита Строу сообщает собравшимся о результатах расследования. Выясняется, что с самого детства господин Тихомиров отличался странной неординарностью и склонностью к уединению и отрыву от социума, что в школьные годы он организовал кружок, занимавшийся чем-то непонятным, но явно асоциальным (на самом деле просто здоровые романтические мечты зреющей молодой личности), что в университете он был достаточно близким другом некого N, позже занимавшего видное место в некой преступной околонаучной организации… И хотя в целом доклад не вызывает у собравшихся доверия (куда больше всех интересует вопрос, откуда у комиссии столь богатая информация о Тихомирове с фотографиями и официальными документами, если сигнал до Земли идет не менее трех недель?!), Хатчу все же удается добиться своего. В самом конце он демонстрирует собравшимся странный документ, изъятый из компьютера астрофизика. На большом настенном дисплее все видят ни больше, ни меньше, как график ч/п, долженствующих произойти на Агеноре. Самым интересным оказывается, что в списке обнаруживаются не только события произошедшие, но и будущие. Хатч тянет время, поглядывает на часы, но вот верещит директорская рация и приходит сообщение об очередной аварии. Все с ужасом видят ее в списке Альберта. Хатч подходит к микрофону и спрашивает человека на том конце: «Тихомиров у вас?» «Да, он приехал за несколько минут до аварии!» – отвечают из динамика. Присутствующие шокированы, Маркес просит время, чтобы обдумать все сказанное и происшедшее. Хатч не возражает. Все уходят. Маркес садится за стол. Перед ним листок с прогнозами (или теперь уже планами) Альберта.

Почти беззвучно открывается дверь. Входит перепачканный гарью Альберт. Мятущийся Маркес смотрит куда-то в стол. Короткий, внешне почти бессвязный  диалог с диким внутренним напряжением. Директор неосознанно ощущает всю абсурдность происходящего, но ничего не может возразить логически. Альберт вполне осознанно ощущает на себе новый незнакомый образ злодея-врага… Но он пришел не за этим. У него в руках диск. Он вставляет его в компьютер и спокойно сообщает необычно молчащему Маркесу страшные новости. Только что пришли новые данные с телеметрического спутника, вращающегося вокруг Кодра. За последнюю неделю со звездой произошли катастрофические изменения. Ядро многократно разогрелось, началось активное перераспределение внутреннего вещества звезды, внешние оболочки резко изменили свои параметры и т.д. Таблицы, графики, снимки. «Что это значит?» – вдруг нарушает молчание Маркес. А это значит, что звезда на грани взрыва. Может быть через неделю, может быть через два дня звезды Кодр не станет, зато на Земле увидят очередную сверхновую… Со всеми вытекающими. Необходима срочная эвакуация людей со станции. «В это невозможно поверить…» – произносит директор. «А в это и не нужно верить» – вдруг отзывается из темноты голос Хатча. Он спокойно и даже торжественно сообщает общеизвестные факты о том, что звезды типа Кодра находятся только в начале своего эволюционного пути, что вплоть до последнего отчета, присланного Тихомировым в ЦПИ, никаких особенных отклонений от нормы никем не наблюдались, что звезда не может взорваться ни с того ни с чего в течение буквально двух-трех недель, что, в конце концов, есть неоспоримый авторитет корифея современной астрофизики N, лично исследовавшего Кодр и предрекшего ему как минимум несколько десятков миллионов лет жизни. А в конце, будто невзначай, напоминает случай из студенческой молодости Тихомирова, когда тот сфальсифицировал для своей курсовой работы материалы целой фотосессии орбитального телескопа… Каждое слово – будто тяжелый холодный кирпич, каждый довод – прост и ясен, возразить нечего.

Хатч нажимает кнопку селекторной связи, через минуту в просторном кабинете директора собираются люди. Старший инспектор ЦПИ Перри Хатч сообщает собравшимся всю «правду» об их бывшем коллеге и, опираясь на свои чрезвычайные полномочия, объявляет его арестованным. В растерянной тишине Альберта уводят.

Александр Горбушин провожает взглядом стартующую «попутку». Незнакомое небо светится над головой, незнакомый грунт стелется под ногами, незнакомый воздух втекает в легкие… Его никто не встречает. Здание станции встречает пугающей тишиной. Александр вызывает с терминала внутренней связи Альберта Тихомирова. Ответа нет. Ни из лаборатории, ни из каюты, ни из кают-компании. Растерянный лейтенант топчется в недоумении, но вот экран терминала вспыхивает и директор станции Владимир Маркес приглашает гостя к себе. Открывается и закрывается за обтянутой в тугую униформу спиной бесшумная белая дверь. Поднимает голову, словно что-то услышав в своей тюрьме-лаборатории, Альберт Тихомиров. Вспыхивают глаза, добрая улыбка зреет на усталом лице… «Вот такая вот скверная история, лейтенант» – говорит директор Александру Горбушину. – «Мы все до сих пор в шоке. Не хочется верить. Я так и не понял, что с ним случилось. Надеюсь, вы нам поможете, а может быть и ему. Ему ведь помощь нужна даже больше сейчас… Для вас подготовят каюту». «Я смогу с ним увидеться»? – спрашивает Горбушин. «Надо переговорить с Хатчем. Думаю, что да. До свидания» – отвечает Маркес.

Станция представлялась Александру совсем иной. Казалось, что каждый угол будет почти родным. Там живет его друг! Оказалось иначе. Холод казенного интерната. И пустота. И где-то непонятно где – тот самый друг, который есть, но его нет. И много-много непонятной грязи вокруг. Коридор выводит лейтенанта к двери. Маленькая табличка «Роб Стэлси». За дверью горы лабораторного стекла, бумаг и компьютерных жил. На полу у входа живые глаза черной пожилой овчарки Гектора. И вдалеке за столом сосредоточенный и отрешенный Роб. Радость сдержанная, рассказ краткий, и вообще работать надо… Разочарованный, Александр уходит. Зато у него в руках свежеиспеченный доклад Перри Хатча.

Плотные белые страницы, красивая верстка, прекрасные иллюстрации… И огромный диск незнакомого красного солнца за окном. В конце доклада – последняя иллюстрация, злосчастный «план Тихомирова». Александр с каким-то непонятным внутренним страхом смотрит на листок, как вдруг гудит вызов внутренней связи. Сообщают, что свидание с Альбертом разрешено. Александра отводят к глухой двери астрофизической лаборатории, охраняемой двумя роботами (они еще появятся в нашей истории). Дверь открывают, не стучась… Радостная встреча, объятия, улыбки. И сухощавый внимательный человек, наблюдающий происходящее на экране. Быстрый разговор обо всем сразу. Потом молчание. Мучительное возвращение к реальности. Альберт вдруг гаснет, бросает взгляд куда-то вверх под потолок. И начинает говорить холодно, односложно, обреченно. «Не знаю», «Это все так сложно», «Я так и не понял»… И уже на прощание: «Спасибо, что приехал. Ты мне сейчас очень нужен.» И вполголоса, будто обращаясь к самому себе: «Хотя, может быть, и не надо было».

А работа на станции как будто бы кипит, как и всегда. Грузится оборудование, звенят лабораторные колбы, урчат моторы вездеходов. Ветер гонит над пустошами желтоватую пыль.

Александр держит в руках тот самый листок. Мысль тысячекратно бьется об одно и то же. «Что это? Почему? Зачем?» В какой то момент Горбушин останавливает взгляд на листке, смотрит на часы, потом, подбежав к стене с картосхемой исследовательских постов станции, что-то ищет среди цветных знаков. Через какое-то время он уже мчится на юрком вездеходе по пылящей пустыне. На посту, куда он приехал, размеренно течет обычная работа. Метеорологи пишут цветастые диаграммы параметров жизни агенорской атмосферы. Александр сидит в сторонке на ящике с оборудованием, то и дело поглядывая на часы. Люди шутят, расспрашивают его о событиях в большом мире, вдали от их «скита». Время бежит, но ничего не происходит. Осунувшийся и сникший, Александр уезжает на станцию. «Неужели, правда?»

В пустом кабинете подтянутый Хатч и потерянный Маркес. В руках у директора мятые листки, исписанные неровными строками формул. Это новые расчеты Альберта. Хатч с деланным удивлением усмехается, недоумевая по поводу легковерности вроде бы умудренного опытом Маркеса. Потом – рабочие замечания, распоряжения по квартальным отчетам, заявки биологов по аппаратуре и уже в конце, уходя: «А по поводу Тихомирова – я сниму эту проблему с ваших плеч, Владимир. Завтра он улетает конвоем на Землю. Спокойной ночи».

По длинному коридору уже знакомые нам роботы-охранники ведут Альберта. Причудливые переходы, шлюзы, транспортеры. Перед самым входом в шлюзовую камеру стартового комплекса Альберт оборачивается, отыскивая глазами камеру наблюдения. А на большом мониторе в кают-компании обитатели станции наблюдают происходящее. Стоящий в толпе, весь издерганный и мятущийся, Александр будто бы ловит этот взгляд. Альберт еле заметно улыбается и слегка кивает головой, словно видит лицо друга. Тяжелые створки шлюзовой камеры с шипением закрываются. Через несколько минут серая блестящая громада корабля уходит ввысь. Маркес за центральным пультом отслеживает движение ракеты. Система сообщает о выходе корабля на околопланетную орбиту. Маркес активирует связь. На экране проявляется мерцающее изображение пустой пилотской кабины. Директор наклоняется над микрофоном и обращается к запертому в слепой каюте Тихомирову. Сообщает, что до гиперсветового портала корабль пойдет в автоматическом режиме, а там и до Земли рукой подать. В голосе директора как будто бы вина. Динамик отзывается скрипящим холодноватым голосом. Альберт благодарит за заботу и коротко прощается…

Александр отправляется смотреть агенорское море. Ленивые волны плещутся на зеленоватом пустом пляже. Отпуск практически испорчен. На берегу ютится будка – пост океанологов. Но сегодня они против обыкновения не работают, а рассевшись кучкой, судачат. Пожилой человек в середине кучки утирает со лба капли пота: «Ну, и печет сегодня». Разговор крутится вокруг Тихомирова и его предсказаний. Александр какое-то время слушает, потом молча уходит вдаль по пляжу, заложив руки за спину.

Маргарита Строу, Перри Хатч, Екатерина Наумова и Владимир Маркес над широким столом обсуждают какие-то результаты, полученные по отчетам биологов. Тихая рабочая обстановка. Уверенная и напористая Строу, по-хозяйски молчаливый Хатч, немного испуганная Наумова, усталый Маркес. Итогом всех исследований билогов должен был стать эксперимент с помещением в естественные среды планеты специально выведенных в лабораториях станции культур быстро развивающихся простейших. Однако все практические усилия оказались абсолютно безрезультатными. Точнее результат был – чисто отрицательный. Простейшие прекрасно чувствовали себя в натуральной среде, однако практически сразу же утрачивали способность размножаться. Все поиски агрессивного фактора, ингибирующего генеративные процессы, закончились ничем. Исследования зашли в тупик. Уже заканчивая, Наумова вполголоса, будто сама себе, говорит: «Такое ощущение, что здесь просто не должно быть жизни». Хатч кривится, собираясь что-то возразить, как вдруг происходит нечто непонятное. За полупрозрачным стеклом окна красноватый купол неба будто вспыхивает апельсиновым пламенем. Люди щурятся от яркого света, инстинктивно прикрываясь руками. В какой-то момент руки Екатерины вдруг медленно опускаются вниз, лицо искривляется, и она еле слышно произносит: «Боже мой! Солнце!»

Круглый огромный диск красного гиганта перестал быть диском. Будто рваные сияющие клочья оторвались от ровного края звезды, с каждой секундой словно разбухая, наливаясь огнем, и начали расползаться в разные стороны, похожие на мыльную пену.

Строу с дрожащим подбородком в ужасе пятилась вглубь комнаты, Хатч с какой-то каменной миной смотрел, неподвижно замерев, на расплывающийся солнечный диск, Екатерина, присев на краю стола и закрыв лицо руками, тихо всхлипывала. Лишь Маркес, с безмерной досадой качая головой, наклонился к микрофону, чтобы успеть собрать на станции людей до прихода волны взрыва к Агеноре.

А Александр Горбушин смотрел на разгорающееся небесное зарево широко открытыми глазами и тихо шептал: «Он знал. Он все знал. Господи».

Перепуганные люди собираются в здании станции. Здесь все еще чистый здоровый воздух, приятная прохлада. Паники нет, близость всесильной стихии отрезвляет. Но люди жмутся друг ко другу. Разговаривают тихо.

Александр, задыхаясь от нехватки кислорода, вбегает в здание станции. Обводит взглядом, полным боли, собравшихся и, качая головой, уходит в свою каюту. Вовсе не страх смерти терзает его сейчас. С этим чувством он давно уже совладал. А горькая обида на самого себя. «Ну, почему я ему не поверил? Как я мог? Ведь это же просто предательство? Как я мог купиться на все их дешевые доводы?» Он заходит в свою каюту, закрывает за собой дверь и, прислоняясь к ней спиной, тихо сползает прямо на пол. Глаза устремлены в никуда. Слышно только тяжелое дыхание. И вдруг…

«А знаешь, что особенно глупо?» — голос, звонкий и знакомый, пронизывает тишину, будто пучок боевого лазера. Александр вздрагивает, замерев на вдохе. Поворачивается высокое кресло, и он видит Альберта. «Ведь нам уже целый месяц говорили, кричали – Уходите! – а мы не поняли». Выясняется, что Альберт, предчувствовав свою отсылку, все подготовил. И корабль улетел пустым, если не считать двух отключенных роботов-охранников. А потом Альберт рассказывает другу о своей способности чувствовать, проявившейся на Агеноре, о том, как все было на самом деле. После чего они отправляются к Маркесу. Там уже идет совещание.

Теперь Хатч молчит с видом побитой собаки. Маркес же наоборот, будто очнулся ото сна. Он передает предупреждение всем кораблям, находящимся вблизи системы Кодр об опасности и необходимости срочно покинуть зону. После чего принимается решение начать передачу всех данных по проведенным исследованиям, хранящихся в компьютерах станции. Передача едва начинается, как волна первого взрыва на поверхности звезды достигает планеты. Феерическое огненное зрелище в атмосфере. Чей то шепот: «Неужели уже все?». И обрыв связи. Все спутники сорваны с околопланетных орбит и выброшены волной в пустоту. Станция теперь нема и почти слепа! Маркес произносит горькое: «И в этот момент мы без астрофизика!» На что из открывающейся двери доносится: «Ну, пока что не совсем без астрофизика» – и в комнате появляется Альберт.

Быстро обсуждаются возможные сценарии развития событий – сверхновая, новая, просто сверхмощный всплеск активности. Для точного определения ситуации не хватает данных – скудные базы астрофизических данных плюс отсутствие данных наблюдения за звездой, вызванное гибелью всех спутников. Попытка просчитать вариант спасения людей – сопоставление скорости кораблей и возможной скорости разлета плазменных потоков от Кодра. Мысль о том, что даже если планета не будет сожжена целиком высокотемпературной плазмой, она в любом случае останется без атмосферы. Плюс мощные электромагнитные импульсы уничтожат остатки электронной аппаратуры на планете, в результате чего шансов выжить уже не останется, как не останется и простой возможности подать сигнал SOS. Вывод один – улетать. И вот тут Хатч еще более глубоко втягивает голову в плечи – единственный корабль станции был отправлен с арестованным Альбертом, а возможности вернуть его нету по причине отсутствия связи. Шокированные люди разбредаются.

Человек перед лицом неотвратимой и почти абсолютно неизбежной смерти. Насколько тяжело поверить и принять такой факт? Как себя вести? Что делать? Каждый пытается ответить на эти вопросы по-своему. Вот Роб Стэлси. У него во всей этой толчее своя беда. Пропал его любимец — пес Гектор. Роб мечется по станции в поисках, пристает с расспросами к людям, но на него никто не сердится – теперь все ведут себя странно. Наконец Роб находит собаку мертвой во дворе станции. Непонятно, как Гектор оказался снаружи, почему погиб. Но для Роба это уже неважно. Задыхающегося, его втаскивают внутрь.

Трое старых друзей сидят в полутьме лаборатории. Молчат. Только Роб достаточно несвязно, но совершенно необычно для себя, говорит. Говорит смело, откровенно, без оглядки. И лишь одно удивляет его – почему такая близкая общая гибель терзает его куда меньше, чем смерть старика Гектора, с которым он, Роб, только и мог позволить себе быть вполне откровенным…

Взъерошенный и просветлевший Хатч влетает к Маркесу. Он вспомнил, что в одном из используемых под склад оборудования ангаров видел старенький грузовой корабль, который последний раз летал во время самой первой заброски на планету оборудования и о котором все почему-то забыли. Оказалось, что и пилоты, и техники этой развалюхи уже скоротали свой агенорский «срок» и благополучно вернулись восвояси. Срочно откомандированная на склады команда техников доложили, что у корабля, в принципе, есть шансы взлететь, но только вот вместимости его не хватит для всего населения Агеноры.

Тут то Александр Горбушин и предлагает выбросить из корабля все навигационное оборудование, столь громоздкое на старых кораблях. А долететь до гиперпортала можно и по простой инерционной траектории, нужно лишь однажды задать точное направление. За этот вариант сразу же цепляются, как за соломинку, и серебристые потертые блоки начинают вылетать на ровный холодный пол ангара. И только Альберт замечает вполголоса: «Значит, кто-то с Агеноры должен будет просчитать траекторию» На что Александр, также вполголоса отвечает: «Найдем смельчака!» – и лукаво подмигивает другу.

Рваный диск солнца уже совсем побелел, словно раскаленный в горне металл, растекшись на половину неба. Люди спешно грузились в «грузовик». Катя Наумова на секунду остановилась на трапе, бросила взгляд на убегающую вдаль пустыню и вдруг сказала, обращаясь в пространство: «Вот почему ты жизни не создала – знала, что это ненадолго» – и скрылась в люке.

У окна директорского кабинета стоят Тихомиров, Горбушин и Маркес. Из динамика доносится сообщение о завершении погрузки корабля. «Н-да» – произносит Маркес, – «если успеем разогнаться хотя б до трети «С» – убежим. Не успеем – сгорим еще быстрее, чем здесь. Что скажешь, «Эйнштейн»? Альберт молчит, а потом отвечает невпопад: «Я вас тут все пугал, я вас и уводить буду – идите на корабль, а я тут пока…» В ответ – тишина. В глазах Маркеса читается восхищенное удивление – видимо, он уже много раз померял на себя эту роль и все-таки не решился. Он смотрит на Альберта по отечески тепло и произносит, протягивая руку для пожатия: «Ты уж меня прости». Альберт улыбается. Их руки двигаются навстречу друг другу, но в последний момент на них сверху ложатся крупные ладони Александра. «Нет, ребята, так не пойдет» – произносит он и спокойно объясняет, что необходимо донести до Земли сведения о произошедшем, а за отсутствием связи предать информацию можно только лишь вместе с головой единственного астрофизика Агеноры. «Так что остаюсь я» – улыбается Горбушин в заключение…

Перед пультом управления сидит крепкий человек в униформе. По дисплею медленно ползет светящаяся точка. «С Богом, ребятки!» – произносит лейтенант, работая кончиками пальцев на обширной клавиатуре. И добавляет: «Вот тебе и отпуск…»

Scroll Up